23:28 

Об Огюсте Ренуаре, часть 1.

Нивунья
зютер салат
Я же часто рассказываю тут какие-то глупые истории про себя, а сегодня расскажу про Ренуара. Я ведь люблю разные истории, а особенно биографии.
Второй уже раз читала книгу его сына о нём и очень хочется поделиться. Я навыписывала очень много и поэтому сделаю несколько постов, если хотите, с картинами.
То, что написано без кавычек, сказал сын. То, что в кавычках, сказал сам художник Ренуар. Если запутаетесь)

Он постоянно говорил о руках. По ним надо судить о новом знакомце: "Ты видел этого человека... пока он открывал пачку сигарет... несомненно хам... а та женщина, как она поправила прядь волос движением указательного пальца... наверняка славная особа." <...> Обычно, чтобы узнать, насколько человек искренен, ему смотрят в глаза. Ренуар смотрел на руки.

Посторонних людей, которые впервые видели отца, поражали в первую очередь его глаза и руки. Глаза у него были светло-каштанового цвета, с желтоватым оттенком. Он обладал острым зрением. Нередко он указывал нам на хищную птицу, парившую над долиной речки Кань, или на божью коровку, ползущую по стебельку в густой траве. Нам, с нашими двадцатилетними глазами, приходилось искать, напрягаться, спрашивать. Он же сразу видел всё, что его интересовало, будь то далеко или близко. Это, пожалуй, всё, что можно сказать о физических свойствах его глаз. что касается их выражения, представьте себе смесь иронии и нежности, шутливости и неги. Они словно всегда смеялись, подмечали прежде всего забавную сторону. Однако смех этот был нежным и доброжелательным. Возможно, он служил маской. Дело в том, что Ренуар был исключительно стыдлив; он терпеть не мог проявлять волновавшие его чувства, смотрел же он так, как другие люди трогают или ласкают.

"Я обожаю драгоценные камни, лишь бы они украшали женскую грудь. Разумеется, фальшивые предпочтительнее. Мысль о том, что они стоят уйму денег, портит удовольствие."

"Мадам Шарпантье очень настаивала, чтобы я посмотрел одну из пьес Дюма-сына. Пришлось согласиться, чтобы доставить ей удовольствие. Я не любил Дюма-сына из-за его отношения к своему отцу, которого в то время презирали, называя развлекателем, словно развлекать людей - лёгкая штука. Людям, наводящим тоску, лафа. Чем они нуднее, тем ими больше восторгаются... Итак, я отправился смотреть пьесу Дюма-сына. Занавес поднялся, за ним оказалась гостиная с настоящим камином, с настоящим огнём и настоящим роялем. Я только что женился на твоей матери и подарил ей рояль, так как она любила музыку. Первое, что я видел, возвращаясь вечером из мастерской, был рояль. Зачем терять вечер, сидя неудобно в театре и созерцая то, что я отлично могу видеть у себя дома, вольготно рассевшись в кресле, с трубкой в зубах и в туфлях?.. Я ушёл, не дождавшись конца представления."

"После целого века слезливого романтизма французы стали сентиментальными". Он имел в виду картину, которую продали за огромные деньги в Лондоне на аукционе Сотеби. "Эти пройдохи - торговцы картинами - отлично знают, что публика сентиментальна. И они присвоили моей бедной девушке, которая, как и я, тут бессильна, препротивное имя. Они назвали её "Размышление". - Это воспоминание заставляло его хмуриться. Затем он оглядывал своих собеседников лукавым взглядом: "Мои натурщицы не размышляют!"

Ренуару довелось познакомиться с Диазом. Он не мог без волнения рассказывать об этом эпизоде. <...> Ренуару не было ещё двадцати лет. <...> Однажды в лесу Фонтенбло, когда он был на "мотиве", его вдруг окружила компания развязных парижан - подгулявших приказчиков галантерейных магазинов и гризеток, которые стали издеваться над его рабочей блузой. <...> Ренуар сделал вид, что не слышит замечаний шутников, и продолжал писать. Один из шалопаев, подзадоренный этим молчанием, выбил у отца ударом ноги палитру. Можно себе представить хохот его дружков. Ренуар бросился на обидчика. Его тотчас повалили на землю полдюжины молодчиков. Девки били его зонтиками: "окованным концом по лицу, они могли выбить мне глаза". Вдруг из кустов появился человек лет пятидесяти, высокий и крупный, также нагруженный принадлежностями художника. У него была деревянная нога и в руке он держал толстую палку. Незнакомец тотчас освободился от снаряжения и ринулся на помощь своему собрату. Град ударов его увесистой трости быстро разогнал нападающих. Мой отец вскочил на ноги и принял участие в потасовке. Поле боя вскоре осталось за художниками. Не слушая благодарностей своего спасённого собрата, хромой подобрал холст и внимательно его рассмотрел. "Недурно, очень недурно. У вас несомненные способности. Но почему у вас все так черно?"

Однажды он (Ренуар) заметил вывешенное на двери лавки объявление. Требовался художник-декоратор для расписывания штор из непромокаемого полотна. Он обратился к хозяину <...> и заверил его, что отлично знаком с техникой расписывания штор, после чего его тут же взяли на работу. Хозяин велел ему прийти на следующий день и исчез в глубине мастерской. Отец воспользовался этим, чтобы пригласить одного из рабочих выпить с ним стакан вина в соседнем кабачке - слова "бар" тогда ещё не существовало, - и признался ему, что вовсе не знает ремесла. Рабочий, молодой человек с открытым лицом, сразу объявил ему, что он свояк хозяина, и это заставило Ренуара усомниться в своем будущем участии в производстве штор. Однако свояк оказался славным парнем. "Приходите ко мне после работы, я вам покажу - нет ничего проще." Рассказывая про этот случай, отец не мог скрыть наполнявшую его наивную гордость. В представлении Ренуара, которого всю жизнь обманывали кому не лень, эта невинная ложь роднила его с Макиавелли.

Отец часто говорил о "близорукости" мужчин. "Их сентиментальность мешает им видеть женщин." Все превозносили красоту кузины Бланш Давид. Эта дама носила чёрные покрывала, пудрилась, как пьеро. Тёмные волосы и огромные глаза завершали маскарад. Она интересовалась молодым художником. Ей хотелось, чтобы он написла её обнажённой, при лунном свете, на скале, омываемой морским прибоем. "Сквозь все покровы было видно, что у неё некрасивая грудь. Я отговорился отсутствием скалы и океана."

В период, когда отец уже стал "котироваться", он посетил коллекцию одного лондонского любителя. Гордый своими картинами, англичанин повёл его в маленькую гостиную, где отдельно, под особым освещением, висело великолепное полотно Руссо. "Вы видите гвоздь моей коллекции - малоизвестную картину Руссо." - "Наоборот, я прекрасно её знаю," - ответил отец, перед которым висел один из пейзажей его молодости с измененной подписью. Отец не стал разуверять коллекционера. "Он бы слёг от огорчения!" Ренуар никогда не открывал глаза владельцам подделок. "Одно из двух," - говорил он, - "либо они покупают картины, чтобы спекулировать, - тем хуже для них, - либо любят приобретённое полотно. Зачем тогда поселять у них сомнения?"

@темы: показалось интересным

URL
   

ингибирование ингибитора ингибитора циклинзависимой киназы

главная